?

Log in

No account? Create an account
_______________________________________
Документально-ироническая повесть. Май 2015.


Часть вторая.

Я тоже не мог предположить, что моего школьного уровня английского плюс немножко аудиокурсов в машине,- хватит для того, чтобы успешно коммуницировать и даже что-то как-то втирать кому-то на туманном Альбионе. Наглость и изобретательность — вот то, что искали и нашли со мной мои английские боссы.
Задачей моей было презентовать и втюхивать некий сыпучий продукт, якобы используемый в строительстве (я ведь и не видел его даже толком) и делать это на уровне «кей экаунт» — но это в Германии, а в Англии я должен был активно участвовать в жизнедеятельности и развитии фабрик по производству оного продукта. Старая сортировочно-упаковочная машина должна была быть мной, к примеру, выведена на совершенно новый уровень программного обеспечения и физического здоровья.

Пригород, в котором находилась эта фабрика, - я уже описывал в первой части слегка. Деревенька чисто спальная, собственных крупных предприятий и общественного транспорта не имеющая. Два отеля — плохой и маленький, в котором я жил. Для того, чтобы что-то съесть кроме их пятнадцатифунтовых горелок или омерзительных «сэндвичей», (нечто мелкое зажатое между двух кусманищей бледного хлеба, свисающего с рук при еде как мокрый картон и такого же на вкус) - нужно было шпарить пёхом около часа в большой магазин, около часа искать что-то съедобное и не дико дорогое, потом еще около часа переться уже груженому обратно в отель, чтобы еще два часа потратить на приготовление чего-нибудь съедобного из закупленых консервантов.
Именно так я и проводил вечера после работы, которые становились всё короче и короче.
Я имею в виду уже основное время моей работы в Лондоне, а не те волшебные медовые полмесяца, что я описывал в первой части повествования... Не, медок закончился, супруга упорхнула обратно в цивилизованный рай, а я остался впахивать уже реально на ниве английской промышленности.

Когда я первый раз увидел фабрику Мистера Анимала, мне показалось, что меня разыгрывают! Привыкнув к немецкой аккуратности и порядку, я был шокирован, открывшемуся мне за кривыми проволочными воротами, к которым меня по буераки-реки-ракам привезли на служебном джипе, нагромождениями разных частей от разных вещей на разных ёмкостях и конструкциях разной степени проржавления. Бочки с наклейкой «яд» раскарячивало и плющило тяжестью ржавых автомобильных остовов, куски бетонных блоков были просто свалены по углам, а над головой всяк сюда входящего висели или правильно сказать — нависали — предметы и материалы свойства совершенно неизвестного и оттого еще более страшные...

Когда я примерно начал бороться со своей жадностью, - природа не способствовала мне. Ну, то есть, желание сохранить и преумножить всегда преобладало во мне над желанием пропить с друзямы и прогулять со шлюхами. Дикий этот застой преодолеть как раз мне и помогла моя британско-лондонская вылазка.
Главным героем в войне с внутренней жабой стал мой шеф Мистер Дональд Анимал.
Маленький такой, невиннорылый ангелопузый коротышка, успешно превративший свою специфическую принципиальность, предприимчивость и умение с помощью одних людей «улаживать» других в четыре с половиной миллиона фунтов. Нет, ну сначала. конечно, ему пришлось немножко вникнуть в суть успешной деятельности одной производящей фирмы и уже только потом, поднявшись по карьерной лестнице, дожить с ней до состояния ее банкротства и выкупить все ее такие интересные бренды и , - что главное, - ее патенты на тот самый продукт, который я какбе продавал, технически вродекак консультируя.

История развития этого предприятия ничуть не покалась бы мне странной или вызывающей сомнения, если бы не вопящее ее расхождение с первоначальной версией, где Дональд Анимал являлся большим ученым, изобретателем того самого продукта, который я... смотри выше.

На первых порах манера мистера Анимал одеваться очень простецко и свободно мне даже импонировала. Кроссовки, штаны и рубашки из натуральных материалов натуральных цветов. Сочетание типа там клеток с горошком, господина Анимала не волновала, и он, похоже, просто брал из стопки то, что лежало сверху и носил, пока не завоняет.
Летал ли он по супермаркету в поисках особых предложений, шел ли он по своей фабрике, осыпаться цементом и ковыряться в искалеченых машинах, шел ли он на всемирную ярмарку новейших товаров отрасли, чтобы завязывать «коннекшн» или мчался на переговоры с бургомистром — по его одежде ничего нельзя было определить.

Когда я убедился, что причиной такой стильной свободы является не свобода стиля, а гнусная жаба скупердяйства, — моя симпатия к Анималу исчезла без следа и оставался только стыд, когда мы с хэд-менеджером Гарри, одетые с иголочки версачей (Это Гарри) или качественной подделки (это на мне) прятали глаза и старались не замечать косых взглядов бонзов и боссов германской экономики на наше... Анимал.
А нужно ведь было продавать!

Жил мистер Анимал в контейнере. Не ха-ха-ха, а в контейнере. В одном из тех четрырех, которые составляли штаб-квартиру всей его многомиллионной фирмы. Один отсек метров в шесть квадратных, без окна, с тахтой и шкафом, где мистер Анимал спал и одевался, а второй отсек — туалет с душем. Довольно чистые, если сравнивать с кухней, которая, как это ни забавно, располагалась в соседнем контейнере, что изображал собой офис. Он же- кабинет. Он же — переговорная. Он же — хранилище разного побирушечного хлама, что мистер Анимал скупал всюду и везде, независимо от жанра и состава этих продуктов и вещей, - лишь бы много ниже номинальной их стоимости.

По фирме ходили легенды о том как мистер Анимал купил 1400 квадратных метров ковров только потому, что их продавали с 80% скидкой. А так как стелить эти ковры ему было совершенно некуда, ему пришлось арендовать склад и платить за него дикие деньги, поскольку не так просто было найти контейнер для перевозки этих ковров в Англию, а потом,
когда оказалось, что в Англии эти ковры нахер никому не нужны, еще платить за их утилизацию...

С той машиной, что я собирал в Лондоне, история была еще гаже — купив ее по дешевке, мистер Анимал ввалил за ее сборку и установку денег вдвое больше, чем если бы купил просто новую с монтажем и гарантией...

Страсть мистера Анимала экономить, сколько бы это ни стоило, была не абсурдна. Она была реально опасной. Однажды целую неделю я провозился с электрическим подъемником прошлого века производства, который никак не хотел работать. По указанию мистера Анимала, я отключил и отсоединил практически все защитные и ограничительные устройства этой машины, что означало, что вскоре тут кто-то будет задавлен или сброшен с высоты на землю... Вместо закупки нужных деталей, мне приказывалось обходить их или сопряжать функции, что по немецким законам является преступной манипуляцией. Но даже близость смерти не могла заставить мистера Анимала одуматься. А меня заставила. В один прекрасный день я вернул все сделанные мной соединения в исходное состояние и заявил мистеру Анималу, что сия машина мной восттановлена быть не может.

В ответ на это Мистер Анимал пошел лично к машине и убил на ней три дня своей нестарой и нескучной еще жизни, собственноручно закорачивая и заменяя проволочками все неисправные модули.
В конце концов он сказал, что закажет инженера для ремонта, поскольку просто очень умный и образованный техник (мистер Анимал имел в виду себя), с этой задачей справиться не может.

Честно говоря, я быстро унюхал, что моя карьера в этой фирме не будет головокружительной, да и само моё участие в этом бизнесе не продлится долго. Но как было устоять от приглашения пожить в Лондоне пару недель с супругой, с целью познакомиться с фирмой, со страной, подтянуть английский... Жить и работать в Лондоне!

Как это стало ясно многим из первой части повествования, - поселили нас в пригородной деревне, где была фабрика. Темза хоть и стучалась в окна нашего весьма милого отеля, но больше трех часов смотреть на это без того, чтобы не захотелось в Лондон было невозможно.
Обещанное — и предполагаемое- полное обеспечение наше, ограничилось завтраком в отеле и один раз билетами в Сити на электричку. Проезд туда- обратно на двоих на один день стоил около 30 фунтов, что очень сковывало наши возможности. Ладно я, - я с утра до вечера «знакомился с фирмой» в форме рабочего- электрика, которую мне тут же выдали, вместе с набором новых (!) инструментов. На рукопожатия и улыбки сотрудникам «офиса», - трех составленных вместе контейнеров-теплушек, и «хау ар ю» рабочим уже описаной в первой части фабрики у меня ушло два часа. Все остальное время я, в связке с выписанным из Германии инженером, собирал, соединял, устанавливал и программировал упаковочно-сортировочную линию.

Машину эту господин Анимал купил списанной, отслужившей свой век не только морально, но и физически. Дефектные и остутствующие детали изготавливались тут же на фабрике из материалов, валяющихся тут же, на фабрике и деталей, смело откручиваемых от других машин, а вот устаревший софт реанимировать мог только инженер, знакомый с музейными ценностями. Соединения же между компьютерами и узлами и тесты выполнял я:

Толстые снопы кабелей нужно было протаскивать под брюхом машины, укладывать их в каналы, фиксировать и покрывать защитными кожухами, а бошки этих медных удавов нужно было пропихивать в распределительные шкафы, расчёсывать на волосья, насаживать гильзочки и подключать каждый из них к клеммам по по планнам и схеммам... Но это самая легкая часть.
Нелегкая часть состоит в том, чтобы описать порядок и чистоту на этой фабрике, а особенно состояние пола и прочих горизонтальных поверхностей... Сказать «всё сплошь было покрыто толстенным слоем каменеющей пыли» это так же мало, как передать содержание романа Толстого фразой: «Был мир, а потом была война».
Фабрика, включая все ее машины и оборудование, не убиралась и не чистилась никогда. Это же касается и «офисов», если так можно назвать те контейнеры-теплушки у входа на фабрику. Предметы и материалы либо прилипали к рукам, либо выскальзывали из них и, падая, втыкались в пол... О! Пол! После Маккартни, этот английский пол стал для меня символом и вечным статусом Великобритании...

Из какого материала сделан был этот пол — ? Ну, его можно было сколько угодно долго подметать предварительно вымытой из шланга метлой- он лишь становился светлее, но подвижного слоя не терял. Упорствуя щеткой и далее, можно было найти мелкие, но очень полезные вещи, которые, если отмыть растворителем, можно было использовать.
Мелкий металлический материал вроде болтов и шайб, официально находился в каморке в углу за станками, но обнаружить там что-то нужное было гораздо труднее, чем просто на полу. Часто, лёжа во всём этом составе на брюхе, прикручивая контакты, достаточно было просто внимательно оглядеться по сторонам и чуть-чуть копнуть, чтобы найти замену потерявшейся своей шайбочке.

Проходя первым по этому полу утром, я поднимал за собой такой протуберанец, как это делает скоростной автомобиль в пустыне Небраска, а добежав до места, я приседал и на время прикрывал голову большой салфеткой. В незнакомых пространствах мне всегда было легче ориентироваться по цвету, поэтому я прикрутил шурупами к распределительным шкафам бумажки с надписями «желтый» или «красный». Прикрутил шурупами, поскольку приклеить, понятно, не удалось ничем.

Когда мой инженер, страдавший не меньше моего, пожаловался таки на это свинство Анималу, тот радостно пообещал ликвидировать проблему вкорне и тут же притащил нам огромный воздушный компрессор: «Включите на мощный продув и сдуйте пыль!»- радостно прочирикал его красивый ротик...
И мне захотелось сильно побить своего хозяина. И допинывать его непременно на полу, то есть обязательно именно на полу допинывать!

В защитных очках и в перчатках, вечно с большим рулоном салфеток в руках, я вызывал подвижный интерес коллег, которые и понятия не имели для чего мне все эти штуки?
Даже работая за токарным станком, здесь никто не пользовался очками, а перчатки одевались только для перетаскивания особо огромных железок. Перемещение по фабрике было возможным только по нескольким особым тропам, но мне так и не удалось пройти ни по одной из них, чтобы два-три раза не споткнуться и не тюкнуться обо что-то башкой. Масло, горючее, кислотные и прочие взрывоопасные и ядовитые жидкости и составы стояли где попало в крайне подозрительных емкостях, а веселые одноцветные рабочие беззаботно стряхивали пепел и бросали бычки «в сторонку». Курили тут везде и практически без перерыва.

Кстати, о перерыве.
В обеденное время к воротам фирмы подъезжала тележка со съестным. Съедобным это съестное можно было бы назвать только условно, за исключением, может быть, жареных сосисок из мёртвых свиней, и из тех же трупов шницеля, от вида которых вегетарианца бросало в жар.
Состав же сэндвичей меня мало интересовал, поскольку я уже не мог взять в рот ни кусочка их «белого хлеба», особо дико сияющего своей соверненно неестественной белизной в черных когтях немытых... или не отмытых рук рабочих.

...так что оставалась только выпечка, весьма вкусненькая, которой я и питался, в добавление к разогретому томатному супу из консервы за тридцать пенсов.

Люди, с которыми я работал на фабрике, запомнились мне очень милыми, добрыми и простыми. Как и все те, кто много трудится за малое вознаграждение, в них не было чванства, позы или хитростей. Открытый взгляд, прямые вопросы, честные ответы.
Мне же обойтись без лжи не удавалось вовсе. Изображать ретивую работоспособность и довольное сосотояние духа для шефов я давно научился, а вот врать, глядя в бесконечно глубокие в своей голубизне шотландские глаза я не мог. И так, в откровенных этих разговорах, я узнал, что эти дичайшие условия труда при полном пренебрежении к технике безопасности, - это еще очень даже хорошо! Ведь всё производство, вся промышленность Англии коллапсирует постоянно и невозвратно. «Промышленности и производства в Англии давно уже нет, есть только ростовщики и адвокаты!» - вот самая частая фраза, произносимая ими.
Главный слом, по их словам, произошел тогда, когда из-за тупорылого ведения забастовки в портах, когда рабочие профсоюзы препятствовали установке разгрузочных кранов, дабы не потерять рабочие места грузчиков и парализовали чуть ли не на годы работу портов, вынудив прочие страны задуматься и... Построить другой порт в Нидерландах и прочих странах, и, в конце концов совершенно научиться обходиться без английских портов...
У меня создалось впечатление, что не только состояние дорог Англии роднят ее с Россией, но и дураки в политике.
Как раз тогда особенно громко орали о «брексите» - о выходе Англии из Евросоюза, аргументируя это настолько бесстыдно неразумно, что мне вспомнились парламентские дебаты на Украине... А уж когда Лондон выбрал себе в мэры араба, который клялся в верности интересам города, положив руку на... Коран! - я понял, что замужество Элтона Джона, на котором я присутствовал в прошлый раз, было лишь легкой разминкой педерастирующих в говноящиках звероящеров.

Выбираться в сити становилось всё труднее, денег было жаль, да и последний поезд в мой посёлок уходил от Тауэра в десять вечера, и жаль было тех нескольких часов отдыха, которые мне требовались чтобы отмыться и что-то добыть и приготовить для еды. По дороге в магазины, я наблюдал... вернее сказать — сострадал простую жизнь простого городка и понимал, насколько чуждо и отвратительно мне всё это. Маленькие, кукольные домишки с очень узенькими дверцами и микроскопическими лужайками, в большинстве своем заваленные мусором, тесно жались друг к другу, часто образуя длинный непрерывный ряд. Архитектурно интересных решений ровно ноль. Налипушко-примастырчатые балконы и террасы, - максимум. Редкие жидкие кусты вдоль дорог замусорены и загажены до предела и тоже серые, невзрачные, несчастные.
Похоже, жители этого городка просто привыкли жить в этом мусоре и больше не замечает его на своих дорогах и лужайках, как не замечают своих грязных рук жующие сэндвичи рабочие?


Работа с машиной шла довольно споро, я выработал свою собственную технологию соединений, сэкономившую мне кучу сил и времени, которое я проводил гуляя на заднем дворе и наслаждаясь редким и оттого особенно радующим и греющим английским солнышком...

Оставалась только отладка, моё участие в этом не было необходимости и я уже считал дни возвращения домой.

А дома меня ждал сюрприз: оказалось, что, собственно, фирме я больше не нужен. То есть какбе случайно так совпало, что пока я строил машину на брюхе — всё было хорошо, а когда машину запустили и я пришел в офисе в костюмчике, моя полезность для фирмы стала вопросительной.

Каждый раз обнимаясь с подобным паскудством я повторяю себе: «Ничто не бесконечно во вселенной, кроме человеческой подлости.»

К подобному развитию событий я был готов и даже рад. Восхитительное скупердяйство
хозяина всё равно бы не дало мне добиться результата, даже если бы я этого вдруг захотел. Ходить по кабинетам в качестве «представителя канадской фирмы, проводящей акцию...» мне очень шибко не хотелось и не заметить этого было нельзя.

Процесс расставания с фирмой был, тем не менее, весьма болезненным и тошным. Несоблюденные формальности заставили меня обратиться в профсоюз, а те повели меня в суд, который был бы выигран мной стопроцентно, если бы...
Если бы мистер Анимал не нанял аж трёх лжесвидетелей.
Тем же самым бесконечно прозрачным голубым взглядом поражая, эти люди спокойно и с достоинством произнесли перед судьями три одинаковые истории, пока второй адвокат Анимала дружественно переглядывался с одним из судей.

Не-не, не те люди, что с фабрики, а те, что из контейнеров. Менеджеры, то бишь.


«Мы живем на острове» - говорил мне когда-то Анимал. «Нас со всех сторон бьют. Но мы никогда не сдаемся! Нас бьют, а мы становимся выше! Выше!»
Вот такое вот возвышенное говно.

Ну что же, мистер Анимал, - дядька умный и незлой. Он многому меня научил, за что я его очень благодарю. Я благодарю его за то, что он проплатил мне и моей подруге это милое знакомство с Англией, за то, что помог мне понять чем я отличаюсь от Британцев и почему мы никогда не станем родными, за то, что одолжил мне свой велосипед.

И, конечно же, я благодарю его за Лондон, в котором я жил и работал.



Maй 2015-Сентябрь 2017
Жить и работать в Лондоне.

Документальные заметки. Май 2015.

04MAI15

...я не знаю, сколько нужно времени, что бы привыкнуть к этому ветру- я не привыкну долго. Почти каждую ночь Темза выплескивается из берегов и грозит заползти в наш ветхий отельчик, деревья пригибаются чуть ли не до земли, причем в разные стороны с интервалом в минуту. Ветер совершенно сквозной. То есть когда он дует тебе в лицо - а он дует тебе в лицо всегда, куда бы ты не повернулся - ты понимаешь, что ты лишний на этом континенте и ты либо уйдешь, либо сквозь тебя будет дуть ветер так, как будто тебя уже нет.

Так же было и в Норвегии, - пасмурно и тускло, но зато если выглядывало солнышко, мир тут же зацветал роскошными калейдоскопами и все-все улыбались...

Чопорно одевшись и укрывшись, я, бывалый Англичанин, повёл свою неопытную в Лондонах подругу показывать всю эту красоту. Времени у нас было достаточно, но не много, добираться из нашего пригорода в центр нужно около часа, а потому, мы решили не гурманничать - первая станция Фэнчорч, она же Тауэр. В тот день на площади Тауэрской крепости палили пушки! Да как палили! Их там было четыре или шесть, не разглядел, но радости и порохового дыму было неисчислимо. Люди вставали на цыпочки и тянули вверх смартфончики на палочках... Не купив вкусно пахнущую „Фиш анд чипс“ рыбину в кляре с картошечкой, мы поперли через мост и дальше, по давно знакомому и совершенно незабытому маршруту. Город полон туристов, очень разные лица, улыбки, мы улыбаемся тоже. В этот понедельник праздновали первомай. Как мне объяснили, британы свободно переносят праздники на любой день, но радуются и веселятся как в настоящий. Приближаясь к колесику "Лондон Ай" степень запруживания увеличилась и достигла своего апогея как раз у того уголка Лондон Бридж, где я несколько лет назад купил свой любимый шарфик с британско-лондонской раскраской... Длинные ряды лавочек предлагали весьма разнообразную пищу с пальцев и картонных коробочек, люди сидели везде вокруг, даже просто на асфальте и ели что-то разноцветное, бурно ароматизирующее. Мне, как иностранному специалисту на окладе и содержании, было как-то стрёмно последовать их примеру, да и подруга моя тоже не из простой Палестины. Мы нашли чуть в стороне вполне сносный ресторанчик и встали в очередь... Почему в очередь? Очень просто. Если очередь, значит тут вкусно и недорого. А вот если пусто, значит никому эта забегаловка не нужна. Учитесь! Я заказал какую-то сырную замазку с лепешками, ибо вегетарианец есьмь, подруге достались рыбные котлетки. Мне сок, ей- пиво, официанту -тридцать фунтов с чаевыми. Собираясь ехать в Лондон на пару недель, научитесь солнцеедению и пранопитанию, это сохранит ваш бюджет неубитым. :-) Сытые пуза сдобрили наши характеры и мы накупили дурацких брелоков, чтобы раздать их родственникам и знакомым. В этом месте Темза делает серьезный поворот, после которого уже недалеко до моего любимого в Лондоне местечка - Миллениум бридж. Ну так как путь к этому мосту пролегает через Вестминстерское Аббатство, пришлось вести подругу к Биг Бену :-) В этот день мы посмотрели...Всё! Дойдя до одного места мы решали можем ли мы идти дальше и всегда оказывалось, что можем. Собор Сан Паул не впечатлил мою подругу, мне же он продолжает оставаться противным своей тотальной внутренней коммерциализацией, где турникеты и кассы вмонтированы каркасами прямо в гипсовые статуи... Ну, немножко преувеличено, конечно, зато вы меня поняли. Единственно, что прекрасно в этом соборе, то, что он непосредственно стоит на дороге, ведущей к Миллениум Бридж.
Простенький с виду, он неизменно повышал мое настроение тогда, когда я нарочно именно на нем заканчивал свои длительные прогулки. И теперь, щедро населенный людьми искусств изобразительных и музыкальных, дарящим свой бесценный продукт всем, кто пересекает Темзу от Сан Пола до Галереи, что рядом с театром Глобус.


09MAI15

От отеля в деревеньке, где располагалась основной офис нашей компании до центра Лондон-Сити, который я решил во что бы то ни стало достигнуть на велосипеде, было хороших тридцать километров. Шеф одолжил мне велосипед с чудовищно тонкими ободами. Просто чудовищно тонкими.
...У кого хорошая погода можете продолжать оставаться по домам, я же надел шорты прямо на джинсы, заправил их в носки, единственная толстая джинсовая рубашка, куртка, у которой оказался в наличии капюшон, причем способный затягиваться на мордке. Мой шеф дал мне желтую прежелтую отражающую куртку, чтобы меня не сбили хотя бы до выезда из города - так вот, ее я тоже надел. Стоящий в таком виде я, возле велосипеда с колесами толщиной в лезвие бритвы, представлял совершенно душераздирающее зрелище... Повар, накормивший нас английским брекфастом на завтрак, итальянец из алжира, объяснил мне полдороги на полпальцах и сказал, что на всякий случай завтра не будет готовить мне до того, как убедится, что я действительно приду. Первые несколько километров я ехал по огромной птичьей тусе - это пойма Темзы, и именно в этом месте каждую зиму собираются полмиллиона мигрирующих птиц. Я пересек эту полянищу и через железнодорожный мост выехал на дорогу, которая лишь слегка покондыбав и повыкобенивавшись, привела меня на велосипедную дорожку почему-то синего цвета, ведущую непосредственно в Лондон. Ну, на самом деле выкобеней у дороги было очень много и завалена она была строительными и человеческими отходами больше чем изрядно. Кого бы я ни спросил о правильности моего направления -ответ был один: "В Лондон? Это Лондон! Лондон-Сити? На велосипеде? Отсюда? Хха-ха-ха... Ну не знаю, не знаю"
Уже минут через пятьдесят после моего старта, я увидел башни банков сити и понял, что моя поездка уже как минимум успешно-разведческая. Самое трудное поначалу было держаться левой стороны. Представьте вдруг взять и поехать по встречке да еще и на красный. Но ехать надо было именно слева, причем так ехать, чтобы лезвия колес не дай бог никуда не вонзились и ни с чего не спрыгнули. Но колеса вели себя так, как будто всю жизнь возили слонов из деревни в Лондон. Погода была омерзительной: дикий ветер менял свое направление и температуру два раза в минуту. Кепку приходилось привязывать к башке капюшоном и тогда я потел или снимать и прятать в карман, но тогда отмерзали уши. Я подумал о том, что мне нужна шапка и тут же на обочине я нашел шапку. Одел, стал счастливее, поехал дальше. Первая улица - Коммершл стрит - по виду -восточно африканский базар-вокзал. Пилигримы вселенной разного цвета, бросающие разноцветные отходы жизнедеятельности тут же, где съели разновонючие куски мёртвых животных, зажатые между двумя полужидкими хлебцами: сэндвич. Улица эта вывела меня прямо на Сэн Пол и я осчастливился проехиванием по любимому мосту Милениум на велосипеде: сбылась мечта. Уже от театра Глобус было не протолкнуться и я повёл моего тонконогого Росинанта боковыми улочками к Тауэру - хотелось найти шхуну капитана Дрейка... Она оказалась чуть спрятанной в галерейке, но док, в котором она стояла, оказался самым настоящим. Как можно на таком судёнышке выходить в море я не понимаю, и, видимо именно поэтому я до сих пор не открыл ни одного даже самого завалящего острова ни в каком океане. Ужасно обидно, между прочим!
Проехав этот берег до места, где кончаются все туристические карты, я слегка отдохнул, развесив промокшие совершенно наскрозь мои облачения на прогретой редким солнышком скамейке. К зеркалу велосипеда я привязал солнечную батарею, которая должна была по идее зарядить какое-нибудь из моих устройств, прежде всего - навигатор, который, кстати, очень помог мне в этой поездке, хоть я и не смог установить его в режим пешехода и постоянно боролся с его желанием вывести меня на автобан. Как и в Нью Йорке, я смотрел на высоченные стеклянные небоскребы и не понимал - для чего они, зачем? Что могут делать в этих миллионах офисов люди, не способные построить элементарных дорог и подмести уже построенные. Единственный их смысл -установленные на верхушках излучатели... ой, простите, антенны, конечно же антенны, передающие конечно же безвредные теле-радио-интернет-телефон-сигналы, призванные объединить человечество в одну единомыслящую единицу.
Ни фига не высохнув и ничего не зарядив, я помчался в сити, с желанием просто побродить, с пониманием, что всё будет опять очень непросто. Центральный Лондон намного интереснее чем туристические набережные - здесь всё таки преобладают местные жители и среди отполированных маленькими желтыми ручками памятников встречаются и малозаляпанные произведения искусства. Я бродил, объезжал вокруг, фотографировал, получал удовольствие, думая о том, что вот еще одна мечта - когда-нибудь приехать в Лондон на велосипеде - осуществилась. Очень может быть, что работа над программированием и подключением большой пребольшой машины - то, собственно, за чем я и был приглашен сюда, потребует еще нескольких моих визитов, достаточное количество выходных, и я изучу Лондон поулочно поскамеечно и, может быть, он мне даже успеет наскучить. А пока я катался на велике по большому городу, с которым уже многое меня связывало. Движение по Лондону на велосипеде наверное самое приятное, если, конечно, твои колёса не требуют ежесекундного наблюдения за поверхностями. Самая левая линия дорог выделена для автобусов, такси, мотоциклов (очень очень мало их тут) и - велосипедов (очень очень мало тоже) Я понял это не сразу, лишь когда вынужденно стал пользоваться этой полосой - обратил внимание на указатели. Водители, несмотря на очень скверные характеристики, выданные им моим шефом, вели себя исключительно прилично, покорно плетясь сзади или объезжая с запасом в два метра. Молодцы! Те пара дебилов, что выскакивали из-за углов и срезали перед носом в рассчет не идут - в городе семь миллионов человек, а дебилов столько же, сколько у нас в патриархальном немецком селе. Я наслаждался, когда туристы, логично приняв человека на велосипеде за коренного британца и с удовольствием отвечал на их вопросы, звуками, похожими на перекатывание во рту горячего картофельного пюре, - старательно копируя тем самым местную артикуляцию. Особенно приятно было, распознав в вопрошающих представителей моей второй Родины, непринужденно переходить на немецкий, которым я владею ну уж ничуть не менее блестяще.
Я вырывал из их маленьких цветных ручек и широких черных лап огромные карты и скомкав, бросал в урны, безбожно издеваясь над их английским, тыкал пальцем совершенно произвольно, но ужасно уверенно. Мои советы принимались как приказ и, может быть, благодаря мне, сегодняшний Лондон впервые увидел множество ошалелых туристов возле трансформаторных будок и водонапорных станций ничем прежде не примечательных.

Я добрался до Кинг Кросс - большая огромная перевалочная станция-вокзал. Это был мой первый лондонский вокзал когда-то, лет шесть тому назад. Я вспомнил как я катил чемодан по шебуршащей мостовой и не мог отвернуть голову от огромного красного двухэтажного автобуса, мчащегося по встречной полосе. Мой отель нашелся легко и сразу - как тогда. Судя по внешнему виду, - существенно лучшему, чем у соседствующих во множестве конкурентов, - отель процветает. И дай то бог. Грандиозным апогеем моей поездки было посещение огурца - огромного и стеклянного. Вместе с другими небоскребами и сознаньесдвигателями, огурец смотрелся очень даже классически, поскольку хоть что-то напоминал, в отличии от других, совершенно безбашенных башен.
Что касается их «Шарпа» - то бишь «Осколка», которого я еще ямкой помню, - слов для его описания у меня просто нет. Одни осколки.

Я добрел и докатился до самой крайней окраины Лондона, если конечно следовать строко по берегу Темзы и иметь в виду наличие или отсутствие асфальтовых дорог. Двигаться дальше было ни к чему и не по чему — снова начиналась грунтовка, а открывающийся далее пейзаж был вполне мелкорастительно степной серо-темножелтого цвета.
Весь город оказался от меня слева и был виден мне практически весь.
Опять пришел на память Нью Йорк, большинство фотографий из которого сделаны в вертикальном формате. Для некоторых снимков Лондона мне приходилось задирать объектив в самое небушко, но я не жалею. Вспоминая о счастливой находке шапочки, в которой я чувствовал себя совершенно комфортно, я очень кстати нашел очевидно выпавшую при погрузке в автобус бутылочку крепкого кофейного напитка, которую с удовольствием употребил. Еще нашел мужской ремень. Кожаный и двусторонний. Стороны слегка отклеились одна от другой, но я все равно решил, что это подарок, от которого не стоит отказываться - штанно-джинсовая часть моего гардероба давно держится только на подтяжках, а хороший ремень это легко тридцать евро. С собой у меня были только четыре печеньки с клюквой, немудрено, что мне захотелось еще и яблочка, которое я тут же нашел у обочины дороги в просвечивающем пакете - не знаю как это можно недовыгрузить из пакета одно яблоко и бросить его на велосипедную дорожку, но кто-то умудрился это сделать. Яблоко было свежайшим и по вкусу напоминало ялтинский виноград "Изабелла". Больше мне ничего не хотелось и я помчался домой по "Коммершл стрит" уже не оглядываясь по сторонам. Несколько раз мне приходилось переезжать автобан по очень удобному для переезда автобанов мостику, - велосипедная дорожка иногда меняла свое направление, но в общем, все было довольно разумно и лишь последие несколько километров пришлось слегка поплутать - навигатор продолжал упорно считать меня моторизированным видом транспорта и вёл меня недоступным для велосипедов маршрутом. Сделав очень большой, но не очень обидый крюк, я приехал домой - в мой совершенно королёвский отель, где насладился щедрейшей ванной и вкуснейшим супчиком. Ежедневный душ и вперемешку сауна с джакузи после фитнеса и бассейна уже отучили меня от такого милейшего понятия как "принятие ванны", а между прочим, это очень весело! Сначала ты садишься в слегка пенную лужицу и ощущаешь удивительныое поповое потепление. Вода, которую ты стараешься пустить погорячее, начинает обжигать стопы и вскоре это становится просто нестерпимым и, чтобы справиться как-то, ты начинаешь руками "размешивать" воду в ванной, как если бы ты был кусманищем сахара в продолговатой кружке с чаем. Размешивание помогает не сильно и приходится всё же разбавлять струйку холодной. Но как только ноги перестает жечь, ты снова крутишь "полный газ". И вот, когда ванна наполнена парящим тобой и водой до половины, ты зажимаешь нос и опускаешься в воду спиной, задрав ноги на белый кафель... Сколько я могу так выдержать - думаешь ты, пока горячая вода проникает к барабаным перепонкам - минуту, две? Нет, не две. Ты снова выныриваешь и заныриваешь опять, как только лицо остынет. Остывшую же воду ты постепенно заменяешь горячей, стараясь сохранить прежнюю замечательность температуры. Сколько продлится эта игра - ты не знаешь, но когда быстренько омывшись под душем, замотанный в белоснежнейшее отельное полотенце ты выскакиваешь из ванной комнаты на белый свет - тебе непременно будет хорошо. Непеременно! На веках закрытых глаз плясали картинки увиденного, распаренный душистой ванной и приятнейшим чаепитием с подругой, я засыпал счастливым.


Facebook публикация 08SEP17


10MAI15

Воскресенье, 10 Мая 2015 года запомнится мне прежде всего тем, что я, победив свою глупость и лень таки засел за гугл и нашел несколько припрятанных от туристов мест в Лондоне и окресностях."Нулевой меридиан" Гринвича находится в гигантском парке с одноименным названием. Такое же название носит и холм, на котором устроена обсерватория и памятник тому, кто дал название и меридиану и холму и обсерватории - Гринвич. Место красивое до чрезвычайности, вид на Лондон с этого холма действительно очень величественный и я активно употреблял для его запечатления функцию панорамы в фотоаппарате. Бронзовый Гринвич смотрит на аллею, которая завершается некоей стеллой, увидеть которую нам не захотелось ввиду сильной отдаленности. По правую руку мастера часов и широких долгот укрылась обсерватория и планетарий. Осмотрев несколько действительно волшебных явлений природы, я очень долго позволял сердцу обливаться мёдом и прочими приятностями, созерцая установленный там памятник Юрию нашему Гагарину. Простой и красивый памятник человеку, который не струсил и улыбался. Может быть Гагарин это единственно незапятнанная ничем чистая и святая русская советская гордость? Особенно приятно, что на памятнике на русском языке написано просто: Гагарину. И нет никакого перевода - все знают как пишутся эти русские буквы. Арена Миллениум - не то первый не то единственный стадион с натяжной крышей - находилась как раз на пути к Гринвичу и мы не возражали осмотреть и ее тоже. Огромная такая хрень, способная вместить одновременно огромное количество жаждущих зрелищ тупиц и умников. В этом месте проходит навесная канатная дорога с фуни... фурни...фунринкулёра... тьфу, такие гондолы на веревке тягают через реку, короче, - арабское какое-то название у нее к тому же. Ну и маленький речной порт, где мы чуть было не уехали незнамо куда, но длинная предлинная очередь совершенно тупых людей, не способных связать даже тех двух слов, что знаем мы, - не позволила. Ну трамвай ну морской, подумаешь! Набережную с двух сторон в обоих направлениях мы давно уже излазили досконально.
Неа, мчимся в Кессингтон. По дороге моя подруга, оказавшаяся историком с университетским образованием, рассказывала мне грустную но прекрасную из-за шума мотора историю о Елизавете, которая, собственно всё тут строила и озеленяла. Ну что ж, получилось весьма симпатично. Мне лично очень по душе то, что для себя короли и королевны строили весьма скромные, практичные дворцы хижины дворцового типа, больше заботясь о прекрасных видах из прекрсных же садов. А садов в семимиллионной метрополии действительно много, они даже умудряются соединяться вместе как это делает Кенсингтон, Хайд и Сен джеймс - парки. Надоело гулять в одном парке -перешел дорогу и вот ты уже в другой эпохе. :0)
Дорога к Альберт Холлу - огромному выставочно-концертному залу времён всё той же Виктории, только с другим номером пролегала мимо музея Виктории и Альберта - видимо, парочка была очень взаимодружественной, поскольку сооружение грандиозное без скидок. По "Выставочной дороге", которая красиво огибает этот музей, мы подошли к Альберт Холлу. Немножко в азиатском стиле выполнено снаружи это сооружение, но внутренняя красота здания существенно превосходит внешнюю. Но мало кто знает, что "лицом" этот холл обращен на королевский музыкальный колледж, откуда наверное всегда доносятся приятные классические звуки классических же инструментов... Я не упустил случая поблагодарить создателя за то, что в наше время пищалок и самоиграек еще очень огромное количество молодых людей всерьез и конкретно думают о музыке и играют ее. Эти молодые люди с глазами разной степени прекрасности, стояли сидели и даже совершенно непринужденно лежали на ступеньках Альберт Холла, рядом с бережно брошенными инструментами в футлярах.


Конец первой части.

...я из лесу вышел

...и мне сразу же захотелось обратно!
После нескольких недель жизни в предгорной деревушке довелось мне по необходимости поехать в город - на несколько дней.
Сначала меня пыталась убить жара и духота. Воздух, состоящий в основном из выхлопных газов и табачных выдохов, явно не насыщал мою потребность в кислороде. Уже через несколько часов городской жизни, я начал ощущать беспокойство. Первой ночью я практически не спал: город производит столько шумов, которых мы не замечаем, привыкая, но теперь каждый проезжающий автомобиль был слышен мне, каждый разговор.
Во вторую ночь я проснулся от вони - кто-то курил под моим открытым окном что-то похожее на старые мужские носки, обернутые в бумагу. Это было ужасно.
Но самое неприятное - это нарастающее совершенно беспричинное беспокойство. Я ждал какой-то гадости, какого-то подвоха... И так - все время. Ни прогулки, ни общение с дорогими людьми не давали продолжительного эффекта и я уже было подумал, что моя старая подруга - депрессия - снова всверлилась в меня.

...Уже за полсотни километров до моей избушки я почувствовал нечто похожее на ощущение купальщика в душный знойный день. Приехал и долго сидел в саду, вытесняя тишиной грохот и треск. Я дышал горным воздухом, смотрел в небо и как будто прополаскивал себя изнутри - ну точно как стеклянный стакан - вымывал до прежней прозрачности.

Я живу. Я не беспокоюсь.

Лету оп.

...Вряд ли кто доволен этим летом. В смысле погоды, в климатическом её выражении. Или деревья ломает после колотун-бабая, либо жжет, парит и душит так, что высморкаться страшно.
Крышки срывает, жалюзи вытягивает. Нескучно, но тоскливо. Что еще будет?
А будет холод.
Сырость, конечно сначала, - а потом да. Он.
А чаще - утром сыро, вечером - холодно, а ночью - оба этих плюс еще и страшно.
Печки жечь непрерывно, чай заваривать постоянно со листом со смородиновым, пить его шумно из толстостенной чашки, старую киношку пялить, да кота гладить.
Перезимуем!

Мои твиты

  • Чт, 19:39: Вынырь ...много-много лет назад и половину от того в середину, — я стало был активно   оцифровываться. Ну https://t.co/oFvlHnbIap

Tags:

Вынырь

...много-много лет назад и половину от того в середину, — я стало был активно   оцифровываться. Ну, в смысле — выводить творческих рожденцев  из стола в сеть.

Подобно другим авторам, я полагал, что мир наполнен изголодавшимися по моим мыслям и сентенциям народом и я просто обязан воспользоваться этим последним и, что самое важное — бесплатным способом нести искусство людям.

Вот... Да... Ну... Во что это дело сначала трансформировалось и чем потом оказалось, — известно всем подобным мне авторам; с буддийским выражением торса я тихонько затонул.

Ага. Значится... 

Описывать промежуточные стадии я это... ну... 

...ну не наполнен мир изголодавшимися по моим.

Однако вынуть и положить я обязан. 

Что и на кого? 

Будда не разрешает мне об этом думать.

Вынырь!

Мои твиты

Tags:

Мои твиты

Tags:

Мои твиты

Tags:

Мои твиты

Tags: